Что в наше время является чудом? Некоторые видят чудо в необычных и неизвестных им вещах. И ведь правда, узнать что‑то новое — это поистине чудесно, но другие могут возразить и ответить на этот вопрос иначе. Чудо — это когда удача всё время идёт за тобой, добро побеждает зло, а люди, которые находятся во тьме, познают для себя свет… Хм… Свет… Прекрасный и самый тёплый, что когда‑либо они ощущали…
История эта начинается на одном маленьком островке, который день и ночь огибался морскими волнами, а чайки были единственными его обитателями. Но, несмотря на пустую землю, что прекрасно смотрелась в отдалении от цивилизации, на острове стоял большой маяк.
Башня возвышалась к небесам и мерцала в ночи, как второе солнце, которое предупреждало морских скитальцев о приближении к суше. Это была ответственная работа, при халатном исполнении которой можно было без труда погубить чужие жизни.
Но, несмотря на все опасения, именно самый халатный и самый безответственный мужчина оказался смотрителем маяка. Его звали Сергей Даринов, тридцатичетырёхлетний мужчина со страдающей осанкой, вечно угрюмым лицом и слегка поседевшими локонами, просачивающимися сквозь чернильную охапку на его голове.
Он и лодочник двигались прямиком к острову. Лодка их пошатывалась, а дождь, что был очередной неожиданностью в жизни Сергея, расплывался на его озлобленной мине.
— А чего это вы к маяку собрались, техосмотр или же закрывать его уже надумали? — спрашивал лодочник, всхлипывая от быстро заполняющих его рот капель дождя.
— Я новый смотритель маяка… — очень уныло отвечал ему Сергей, так же, как и лодочник, отбиваясь от нахлынувших на них морских волн.
— Хорошо-хорошо… Надеюсь, вы не убежите сразу, как это сделали остальные «смотрители», — акцентировал он внимание и, слегка сдвигая своей рукой, указывал на приближение к маяку.
— А что такого особенного стало с остальными?
— Ну, знаете, там… Призраки всякие водятся, да и работка эта не простая: в вечном одиночестве живёшь, мал чего почудится. Был бы я смотрителем, слинял бы сразу, не моё это… Я человек компанейский, а на башне этой в одно лицо любой свихнуться сможет… — Лодочник разговорился на полном энтузиазме, а Сергей, невзирая на его жизненные предпочтения, ответил коротко и прямо:
— Поэтому вы и не смотритель…
Их лодка медленно проскальзывала через штормовые волны, дождь бился об их головы, а остров, который манил к себе ярким светом маяка, мутнел прямо на глазах.
Уже не в первый раз о маяке «Жемчужный» говорят как о призрачном приюте, что собирал в своих стенах разного рода слухи и байки всех сортов, моряки, что путешествуют вдоль этих вод, всегда избегают этого острова. Чаще всего это происходит из-за безответственной работы смотрителей: они либо бесследно исчезают, либо безнадёжно пытаются уплывать обратно. Однако, что более любопытно, маяк продолжает светить без них, словно живёт своей жизнью.
В первую очередь Сергей приплыл на этот маяк, чтобы запереть себя там, где социальные рамки попросту разрушались. Перед вечным одиночеством он мечтал скрыться где‑то на окраине, сбежать от всего мира и жить наедине с самим собой.
Возможно, он просто не любил людей, их шумную и весьма броскую натуру, быстрый образ жизни, в котором они двигаются, порой не замечая совершенно прекрасных вещей: цветов под ногами, фигуры из облаков и улыбки родных.
Мужчина, как и сам маяк, стоял посреди буйных волн. Он видел в одиночестве красоту, а в огромной башне — свою идиллию, свой храм, в котором все его невзгоды таяли, как последний снег, своего забытого брата, что ждал его дома вот уже не один десяток лет.
Лодочник посмотрел на смотрителя, который улыбался светящейся башне и, неуверенно почесав голову, сказал:
— Вернусь через месяц. Все припасы, что вам понадобятся, будут лежать в доме перед маяком и в подземном складе самой башни… — Лодочник слегка прокашлялся, увидев некое равнодушие Сергея. — И ещё кое-что. Пожалуйста, не покидайте пост до конца месяца. Я вас очень прошу… — Лодочник уже было хотел подойти ближе, но Сергей резко повернулся.
— Оставьте уже меня. Эти излишние разговоры о призраках и о том, как все бегут с этого острова, лишний раз нагоняют тоску, — ответил ему Сергей, медленно провожая мужчину до лодки.
— Хорошо бы, если это были просто байки… Тогда я желаю вам удачи, Даринов, — сказал лодочник, вжимаясь одной рукой в весло, а другой в крепкую ладонь Сергея.
Лодка медленно исчезала и растворялась в тонкой и незначительной линии горизонта, закрывая самый последний путь отступления из этого места.
Остров был совершенно обычным. Призрачная простыня не блуждала по этой земле, а тишина способствовала удовольствию нашего героя, который сразу же по прибытии отправился в маленький дом, стоящий рядом с высокой башней.
Дверь была очень хлипкой, местами даже казалось, что она просит о помощи, проскрипывая всю свою боль для мужчины, который лишь благополучно игнорировал её потуги.
Внутри самого дома находились стол, пара стульев, дырявый шкаф, по предположению заваленный всяким барахлом. Лестница, возможно, для каких‑то специфических целей. И самое главное, свечки и спички в маленькой тумбе, что стояла у слегка потрёпанной кровати.
Зажглась свеча, тьма в маленьком доме раскололась на щепки в виде теней, а мужчина прижался поближе к огоньку, внимательно поглощаясь его прекрасными танцующими движениями.
Сергей вспоминал себя в молодости таким же ярким и жизнерадостным, как и эта свеча. Извечные гулянки вперемешку со скоротечными отношениями. Всё это олицетворяло его былое видение своей жизни.
Но он изменился, стал чёрствым и закрылся от своих старых друзей, подписав на них ярлыки «приятелей» или «знакомых», а свеча, так же как и все остальные, рано или поздно должна была оставить его одного.
Ночь уже возвышалась над маяком, а Сергей медленно продавливал кровать, утопая в её слегка опустошённой обивке. По его лицу еле заметно стекала маленькая слеза, целиком и полностью наполненная печалью…