Глава 1. Третья жертва
16 августа, 02:30–03:00
Когда Антонов приехал на место происшествия, там было уже полно народу, несмотря на третий час ночи. И криминалист, и судмедэксперт, и опера́, и оцепление из ППС, и скорая, и даже местный участковый. А чуть поодаль стояли и тихо переговаривались друг с другом начальник городской полиции полковник Котов и прокурор Шахтинска старший советник юстиции Беккер.
— Ну вот и следком подтянулся, — прокомментировал появление Антонова Котов. — Теперь дело попрёт. Командуй, товарищ майор. На тебя одного уповаю. Иначе не сносить мне головушки. Смирнов уже позвонил, сказал, выезжает к нам.
До перевода в следственный комитет Антонов служил под начальством Котова в УВД Шахтинска, поэтому прекрасно знал характер полковника и ни секунды не сомневался, что тот сейчас порадует бывшего подчинённого какой-нибудь искромётной шуткой.
— Третий покойник за квартал, — понизив голос, доверительно сказал Котов, не обманув ожидания Антонова. — И все трое — пятнадцатого числа. Я даже календарь из кабинета выкинул. На фига он мне? Я теперь по трупам дни определяю.
— Типаж тот же, товарищ полковник? — спросил Антонов, заранее догадываясь, каким будет ответ.
— Один в один, — кивнул Котов. — Рост сто семьдесят, возраст тридцать пять лет, худощавое телосложение, светлые волосы. Неправильный какой-то маньяк: только мужиков валит. И чего ему бабы не нравятся? Хорошо хоть, меня мама высоким и упитанным родила, а то я давно бы уже рапорт написал и свалил отсюда куда подальше. Хотя я и так скоро из полиции вылечу. Смирнов впустую не приезжает.
Беккер, внимательно слушавший разговор, сочувственно покачал головой, а следователь, прекрасно знавший, что полковник может упражняться в остроумии до бесконечности, кивнул и направился к трупу. Тот лежал в траве у забора местного гаражного кооператива, граничащего с городской площадью Торжеств. Убитого окружили с десяток хорошо знакомых майору людей, деловито и без лишней суеты выполнявших свою повседневную, а точнее повсеночную работу.
— Здравствуйте, товарищи, — сказал Антонов, мгновенно вливаясь в дело. — Ольга Альбертовна, причину смерти установили?
— И вам доброй ночи, — ответила врач-судмедэксперт, симпатичная худощавая дама средних лет по фамилии Хисамова. — Предварительно смерть наступила от асфиксии вследствие обструкции верхних дыхательных путей. Судя по всему, преступник подкрался к потерпевшему сзади и задушил его верёвкой. Точные результаты скажу после исследования.
— Почерк тот же?
— Абсолютно, — ответила Ольга Альбертовна.
— Признаки алкогольного опьянения?
— Видимых нет, в лаборатории кровь возьму, проверю.
— Отпечатки пальцев, биологические жидкости?
— Ничего нет, — вступил в разговор криминалист следкома Чащин. — Как и в те разы.
— Признаки половой близости?
Чащин отрицательно покачал головой.
— А личность погибшего установили? — спросил Антонов, повернувшись к майору Жеребцову, начальнику оперативного отдела полиции.
— Конечно, — кивнул тот. — В кармане у покойника права лежали. Мы его жене уже позвонили. Бедолага возвращался со смены, поставил машину в гараж и направился домой, он тут через дорогу живёт, вернее жил. Это было полвторого ночи. А спустя пару минут сторож кооператива услышал за забором какой-то шум, побежал посмотреть, что случилось, а там уже труп остывает. Он и позвонил в 112.
— А может, сам сторож его и задушил? — для порядка спросил Антонов.
— Вряд ли, — ответила Ольга Альбертовна. — Он ростом метр шестьдесят, а преступник, судя по следам верёвки, явно выше жертвы.
— Камеры здесь где-нибудь поблизости есть? — Антонов снова повернулся к Жеребцову.
— Проверяем, — сказал тот.
— Признаки ограбления?
— Деньги и карты в бумажнике, печатка золотая на пальце, цепочка на шее. Сотовый в кармане. Вроде все ценные вещи на месте.
— Короче, всё как в предыдущих случаях, — вздохнул Антонов и подумал, что Котову действительно теперь не сносить головы.
Глава 2. Верёвка в кармане
16 августа, 03:00–03:30
Это началось ровно три месяца назад. Утром шестнадцатого мая в дальнем углу городского парка нашли труп шахтёра, шедшего домой после смены и, видимо, решившего срезать путь через заброшенную парковую рощу. На него напали сзади и задушили верёвкой, не взяв ничего из вещей и ценностей. Свидетелей убийства не оказалось, камер видеонаблюдения, разумеется, в роще не было, никаких улик не обнаружили, поэтому возбуждённое дело плавно превратилось в висяк, без особой надежды на раскрытие.
Ровно через месяц, утром шестнадцатого июня, водитель мусоровоза обнаружил в контейнере неподалёку от центральной площади города ещё один свежезадушенный труп, с которого преступник также не снял ничего ценного. Им снова оказался шахтёр, возвращавшийся после смены домой. Причём и первая, и вторая жертвы были почти одного возраста, худощавого телосложения, невысокого роста и светловолосые. И тут неповоротливая сыскная машина наконец зашевелилась. Убийства объединили, дело передали Антонову, одному из самых опытных следователей города, а оперативники принялись рыть землю носом в поисках таинственного убийцы. Ну а Котову позвонил начальник областной полиции генерал-майор Смирнов, минут тридцать крыл его отборным матом, а когда выдохся, предупредил, что если серия убийств продолжится, то полковник с позором вылетит из органов.
Но увы, опера так никого и не нашли, хотя старались не за страх, а за совесть, ведь Котова, несмотря на его сложный характер, подчинённые уважали и даже где-то в глубине души любили. Но преступник будто специально выбирал для своих грязных делишек места, где не было камер видеонаблюдения либо они не работали. Он убивал только ночью, видимо изучив предварительно маршрут движения своих будущих жертв. Служебные собаки брали след, но быстро теряли его среди сотен других. По Шахтинску поползли страшные слухи о неуловимом маньяке. Чтобы успокоить население, в город ввели батальон внутренних войск и организовали вооружённое патрулирование. Жителей строго-настрого предупредили не ходить по ночам в одиночку. Предприятиям рекомендовали развозить своих сотрудников до подъезда. Отремонтировали городские камеры и повесили несколько десятков новых. Опросили сотни жителей. Даже подняли все дела об убийстве и исчезновении подходящих по типажу людей за последние тридцать лет. Но увы… Зацепок не было никаких, а неуловимый серийный убийца как сквозь землю провалился, и все попытки найти его оказались тщетны.
Пятнадцатого июля на патрулирование города выгнали весь наличный состав правоохранительных органов, включая следком и прокуратуру. Антонов с парой коллег и с автоматом за спиной всю ночь напролёт бродил по выделенному им участку и даже умудрился задержать одного недалёкого закладчика. Тот, видимо, не читал местных пабликов и был весьма шокирован появлением из темноты вооружённых людей в то время, когда он трудолюбиво прятал закладку в водосточной трубе.
Зато ночью с пятнадцатого на шестнадцатое июля никого не убили. И все наконец-то вздохнули спокойно, убедив себя, что оба преступления оказались лишь нелепым совпадением, которые хоть и крайне редко, но случаются в жизни. Дело о двух убийствах положили на дальнюю полку, прекрасно понимая его бесперспективность, батальон внутренних войск вывели, усиленные наряды отменили. Смирнов влепил Котову строгий выговор, чтобы тот не расслаблялся. Антонову объявили благодарность за поимку наркокурьера.
А сегодня в два часа ночи Антонова разбудили и огорошили сообщением о третьей жертве маньяка, возле которой он сейчас и стоял.
— Да, ситуация аховая, — сказал Антонову Жеребцов. — Зато есть надежда. В отличие от прошлых трупов этот обнаружили непосредственно после убийства, а значит, преступник не мог уйти далеко. Патрули сейчас прочёсывают всю округу. Глядишь, и поймаем гадёныша. Жалко, если Котова действительно снимут. Не дай бог какой-нибудь мудак на его место сядет.
— Говорят, сам Смирнов сюда выехал, — сказал Антонов.
Жеребцов помрачнел и ничего не ответил, а только махнул рукой.
Тут вдалеке раздалось какое-то тихое постукивание, хорошо различимое в ночи. Оно постепенно приближалось, и наконец в свете фар полицейского уазика из оцепления показался местный дурачок дядя Саша.
Его знал весь город. Жил дядя Саша с матерью-алкоголичкой в бараке на окраине, на улице Береговой. Неопределённого возраста, высокий, худой, в неизменном потрёпанном коричневом костюме, в кирзовых сапогах, в засаленной шляпе и в кожаных перчатках, целыми днями он отирался в парках, на площадях и в других людных местах. Покупал мороженое на деньги сердобольных горожан и часами сидел на скамейках, с безмятежной улыбкой наблюдая за проплывающими мимо него толпами людей. А по весне дядя Саша повредил ногу и ходил теперь прихрамывая, с выструганной из толстой ветки палочкой. Именно её постукивание об асфальт и послышалось минуту назад. А за спиной у дурачка висел деревянный автомат, который он смастерил после второго убийства и без которого на улицу не выходил, рассказывая каждому встречному, что он лично теперь займётся охраной города и люди смогут спать спокойно.
Дурачком дядя Саша был безобидным, никаких правонарушений за ним не числилось, оснований держать его в интернате при живой матери не имелось, поэтому полицейские никогда не обращали на него внимания. Вот и сейчас двое патрульных подошли к нему и спросили, посмеиваясь:
— Ну что, дядь Саш, опять наш покой охраняешь?
— А то! — гордо ответил тот.
— Ну иди в другом месте охраняй, сюда нельзя, — сказали ему полицейские.
Дядя Саша отдал честь, ловко развернулся через левое плечо и направился обратно.
— Погодите минуточку, — раздался негромкий голос прокурора. Он прервал свой разговор с Котовым и быстро подошёл к дяде Саше.
— Наденьте на него наручники, — приказал прокурор. — Криминалиста сюда.
Старший советник юстиции Беккер, невысокий, плотный и добродушный внешне старичок с густой белой шевелюрой, занимал свой пост без малого полвека. Он разменял уже восьмой десяток, однако по остроте ума и сообразительности легко мог дать фору любому молодому выскочке. Беккер, несмотря на свою обманчивую внешность доброго дедушки, никогда таковым не был. И все прекрасно знали, что приказы его надо исполнять беспрекословно и быстро. Поэтому с дяди Саши мгновенно сорвали деревянный автомат, заломили ему руки за спину, надели браслеты и положили его лицом на капот уазика, а подбежавший Чащин вопросительно посмотрел на Беккера.
— Проверьте у него карманы, — велел прокурор.
Криминалист стянул с рук перчатки, распечатал и надел новую пару, а потом начал неторопливо и тщательно ощупывать дядю Сашу. Все члены опергруппы невольно бросили свою работу и окружили уазик большим полукругом, оставив несчастный труп лежать под забором в одиночестве. Воцарилась мёртвая тишина. Криминалист сунул руку в карман дяди-Сашиного пиджака, пошарил там немного и жестом фокусника выудил на свет фар длинную тонкую верёвку.
