Ты не должен был это читать… Но если всё же читаешь, значит, ты, дорогой читатель, кем бы ты ни был, держишь в руках книгу «Проклятые родом». На её страницах тебя ждут те, кому, на первый взгляд, нет места среди нас, но они рядом, они существуют. Они живут в мифах и легендах, в фантазиях людей, в творчестве писателей. Они будоражат наши чувства, подлавливают нас в темноте, будят в нас страх и трепет. Но так ли они страшны на самом деле?

Может, их ужасный вид и чудовищные поступки — лишь способ скрыть уязвимые стороны своих помертвевших душ? Может, вина лежит вовсе не на их плечах?

Так или иначе, каждому читателю предоставляется право самому решить, бояться героев книги или сочувствовать им.

Я предлагаю окунуться в мистический мир поэзии и прозы, чтобы ближе познакомиться с теми, кто навеки стал проклятыми родом…

Татьяна Калашникова

ДЕТИ ЛУНЫ

Монолог луны

В безумии спящего чёрного неба

Пылает рубином злодейка луна.

В тюрьме облаков обречённо, нелепо

Свои монологи вещает она.

Сначала проверит перила деревьев,

Встревожит щекоткой цветочный покой.

Дойдёт до могильных сеней на распеве

И громко вдруг фыркнет: «Фу, ужас какой!»

Распишет забытого ангела смело,

Истратив свой дьявольски-винный окрас.

На каменных плитах присядет умело,

Ворчливо продолжит нелепый рассказ.

А публика — ветер в промокших одеждах

Да души — скитальцы прошедших веков.

Мешают ей воем бродяги-невежды —

Свирепые стаи бесовских миров.

Ей всё нипочём. Монологи читает

Она здесь до первых своих петухов.

Ведь видела много и многое знает,

Но голос беззвучен в сопрано грехов.

Полуночные тени

Вечер окутал город и негромко напевал свой приятный романс. Над блестящей рекой разлились яркие краски заходящего солнца. Небо было волшебное! Кудрявые воздушные облака напоминали мороженое с ягодными вкусами, утопающее в сметанно-йогуртовой глазури. Деревья с пышными зелёными кронами, выстроившиеся вдоль берега, походили на леденцы. Недалеко на башне часы звонко отсчитали ещё один час уходящего дня. Вечер был великолепен!

Настя отошла от парапета на набережной и не спеша зашагала вдоль домов. Она наслаждалась дивным вечером, улыбка не сходила с её лица.

Неожиданно из подворотни выпрыгнул маленький чёрный комочек и едва не сбил девушку с ног. Кувыркнувшись, он обернулся котейкой с большими жёлтыми глазами, шерстью врастопырку и длинным хвостом. Зверёк испуганно отпрянул к стене дома и забился в угол.

Девушка рассмеялась. В сумке Насти лежал завёрнутый в фольгу бутерброд, оставшийся от обеда в институтской столовой, и она решила приманить зверька кусочком колбасы. Сперва котик смотрел на неё с недоверием, но, убедившись, что опасности нет, благодарно мяукнул и принял угощение.

Солнышко садилось всё ниже, создавая на земле причудливые тени. Котейка заметил свою и игриво запрыгал вокруг неё. Тень Насти перекрыла кошачью. Девушка помахала рукой, и внимание зверька сразу же переключилось на силуэт Настиной ладошки. Так они и играли, пока солнышко окончательно не спряталось.

Девушка погладила котика и подарила ему ещё один кусочек колбаски. Зверёк признательно завилял хвостом, и две счастливые души разошлись по своим делам.

Они встречались почти каждый вечер. Котейка уже заранее ждал свою приятельницу, неторопливо вылизывая шёрстку или греясь на солнышке. Настя заботливо приносила зверьку вкусные яства. Иногда котик провожал девушку до дома.

Наступила осень, и теперь встречаться друзьям приходилось при свете фонарика в телефоне. Близился к концу октябрь. Первые заморозки охладили воздух, тяжёлые мрачные тучи, долгое время надоедливо висевшие над землёй, наконец-то разбежались. Огромная круглая луна утопила город в своём ледяном свете. Скинувшие пёстрый осенний наряд деревья погрузились в сон. Река волновалась, будто предчувствуя что-то.

Чёрный кот сидел в тени дома и ждал Настю. Сегодня девушка задерживалась дольше обычного. Он прикрыл глаза и прислушался. Тишина. Казалось, город спит мёртвым сном. Даже часы на башне молчали.

Наконец ночь вздрогнула от стука каблучков. Подошедшая Настя, снимая перчатки, извинилась перед пушистым другом за опоздание. На этот раз она принесла ему немного сальца. Довольный кот принялся за угощение.

Девушка спрятала руки в карманы короткого пальтишка и начала пританцовывать от холода. Её взгляд упал на освещённую луной стену дома.

— Смотри, дружок, — восхитилась Настя, — какие длинные у нас тени, — и с этими словами помахала рукой.

Однако тень не пошевелилась. В недоумении Настя медленно опустила руку. Тень даже не дёрнулась. Кот широко открытыми глазами наблюдал за действиями подруги и тоже был крайне удивлён.

Девушка судорожно сглотнула и сделала несколько шагов в сторону. Тень оставалась на прежнем месте. Настя мотнула головой и, зажмурив глаза, отошла к огромному ветвистому дереву, под кроной которого темнота была совсем чёрной. Никаких изменений: человеческие очертания застыли на стене.

Девушка предположила, что это не её тень и кто-то может быть рядом. Она оглянулась по сторонам. Никого. И вдруг на доме бледными буквами загорелась надпись: «ул. Проклятая, д. 13/666». Человеческая тень подняла руку, пригладила волосы и стала медленно приближаться к дереву, теряясь в его силуэте. Кот встал на дыбы, а его тень самовольно пошла вслед за тёмной сущностью.

Настя испуганно задёргалась и попыталась закричать, но вместо этого издала лишь глухой хрип. Кот напрягся. Его острый глаз разглядел в сгустившейся тьме, что тень обошла девушку сзади и начала душить её. Тонкие руки с силой обхватили горло несчастной и приподняли Настю над землёй. А тень животного вальяжно расхаживала вокруг ног жертвы.

От потустороннего создания пахло смертью и кровью. Но для чёрного кота темнота была его вторым я. Он медленно подкрался к кошачьей тени и прыгнул на неё.

Раздался жуткий визг. Человеческая тень уже почти было задушила девушку, но драка кота с собственной тенью отвлекла её внимание. Жертва выпала из цепких рук, упала на землю и сильно закашлялась.

Потусторонний силуэт схватил кота за шкирку. В лунном свете блеснуло чёрное лезвие и со свистом распороло зверьку живот. Безжизненное пушистое тельце упало на землю. Человеческая тень беззвучно рассмеялась и приласкала тень животного.

Но тут яркий белый луч пронзил силуэты. Тени содрогнулись. Истошный звериный вой разбил тишину вдребезги. Настя, тяжело дыша, светила фонариком от телефона. Тени бросились на неё, но внезапно вспыхнули от яркого света. Подобно сгоревшим тонким спичкам, они превратились в прах, и его тут же подхватил налетевший ветер.

Всё смолкло. Настя оглянулась по сторонам. На стене дома виднелось привычное название улицы, снизу чернела её тень. Девушка сделала несколько движений и, убедившись, что это её собственный послушный силуэт, молнией бросилась к котику. Из его тельца текла горячая кровь, зверёк тяжело дышал. Точно так же вела себя его тень на стене дома.

Дальше всё пронеслось как один миг: ветеринарная клиника, операция, капельницы… Настя выходила котейку и оставила у себя жить.

Через год друзья прочитали в газете статью о гибели некой девушки на той же улице в полнолуние…

Бесы

Есть где-то ад на дне простой души,

Там веселятся бесы дни и ночи,

И разжигают пламя, и хохочут,

И свято ждут прихода Сатаны.

Душа давно покрыта волдырями,

И нет лекарства смыть их без следа,

В них тает слёз безвкусная вода,

Сдаётся время перед упырями.

И адский пляшут бесы хоровод

Вокруг геенны огненной, у бездны,

При этом сразу мысли все известны —

Не учит бесов время-кукловод.

Гнев часто вырывается со злостью —

То бесы выбегают погулять.

Им любо перед гостем щеголять

И красоваться, сотрясая костью.

Есть где-то ад на дне простой души,

Там бесы миром правят без указки,

Семи грехов подряд меняют маски

И свято ждут прихода Сатаны.

Жертва

Посреди площади лежало тело мужчины: лицо разодрано до мяса, на шее глубокие кровоточащие раны.

— Надеюсь, не маньяк, — задумчиво сказал наклонившийся над ним следователь.

Из-за туч выглянула огромная бледная луна. Неожиданно рука мертвеца медленно потянулась вверх и схватила детектива за горло.

Раздался глухой рык. В предсмертных муках следователь увидел, как огромный волк вгрызается в его глотку.

Хозяин

Луна заглянула в окно. В кровати мирно спал хозяин дома. Мягкое одеяло с головой накрывало его. Кругом было тихо.

— Спит? — неожиданно послышалось в темноте.

— Сном ленивца, — прозвучал ответ.

Скрипнула дверь. Луна поплыла к соседнему окну. Семья неслышно делала бутерброды с колбасой.

Вдруг раздались шаги.

— Хозяин проснулся… — обречённо вздохнул мужчина.

В ответ послышалось жёсткое суровое:

— Мяу!

Чёрт

Из мрака судеб рвётся чёрт наружу,

В его копытах взвесь, в его копытах хлам.

За омут принял он стальную лужу

И возится в ней, будто масло по котлам.

Глядит на это месяц, потешаясь,

«Какой же глупый чёрт», — лукаво говорит.

А тот, на это сильно обижаясь,

Ночному сыну всё возмездием грозит.

Скрываются в заветах томно звёзды,

И утренняя шаль красуется зарёй.

Иссохнет лужа, чёрту остаётся

Молить своих богов и ждать дожди с грозой.

В подземном туннеле

Свет ехидно подмигнул и погас. Длинный туннель погрузился в непроглядный мрак. Где-то в углу раздалось шуршание. Старания напрячь зрение оказались сильнее желания мыслей поинтересоваться, что это за шум.

Раздался гулкий звук шагов. Глухое эхо оживило туннель, шорох прекратился. Выдыхаемый воздух порождал лёгкий тёплый ветерок перед самым лицом. Но кругом было холодно. Ледяная атмосфера подземелья кусала тело.

В попытках сориентироваться в пространстве рукам пришлось вытянуться вперёд и пошарить по сторонам. Сбоку удалось нащупать склизкую стену. Ноги продолжили путь, вместе с шагами возобновилось и эхо. Где-то вдалеке закаркали вороны.

«Как из другого мира», — пронеслось в голове.

Руки увязли в чём-то невесомом и пыльном. К липким от стены ладоням приклеились шматки паутины.

Внезапно ноги упёрлись в какое-то препятствие. Грязные руки нащупали холодный металлический стол, который был замечен в туннеле некоторое время назад при горящем свете.

«Как давно это было?» — мелькнула мысль.

Здесь терялось всё: время, пространство и ощущение себя. Существовал только страх. Казалось, что всё, чего ты боишься там, наверху, здесь увеличивается в сотни тысяч раз.

Руки нащупали тряпку и попытались стереть с себя грязь. Потом наткнулись на спички. Попытки их зажечь ни к чему не привели — спички отсырели. И всё же коробок с несколькими лучинками руки убрали в карман, как бы хватаясь за призрачную возможность спасения.

Ноги обогнули стол и зашагали вперёд. Гулкое эхо снова запело свою песнь.

«Надо было и тряпку захватить», — промелькнуло в голове, поскольку руки снова были испачканы слизью. Но назад повернуть нельзя. Здесь трудно понять, куда идти, чтобы оказаться впереди, а уж дороги назад не было в принципе. Создавалось ощущение, что позади образуется пустота, и, если промедлить хоть на мгновение, можно упасть в бездонную глубокую пропасть и долго лететь куда-то в небытие. Крик не вырвется из глотки, он застрянет где-то внутри, медленно и мучительно разорвёт сердце.

Но тут руки упёрлись в стену. Эхо вздрогнуло и замолкло. Это был тупик. Сверху загорелись сотни красных огоньков и с тяжёлым свистом пронеслись над головой. Чуть в стороне кто-то стал скрестись о стену и попискивать. Руки ощутили большую паутину и утонули в ней.

«Очевидно, где-то рядом её хозяин», — мелькнуло в голове, и, словно в подтверждение этой мысли, нечто быстро пробежало по рукам. Нечто шустрое и многоногое.

Нутро было пропитано страхом. Темнота становилась всё тяжелее. Она давила на плечи и заставляла горбиться. Уши улавливали малейшие звуки живых существ, но все они казались потусторонними.

Сбоку возникла тонкая полоска света. Белая, полупрозрачная, она наполнила нутро забытым чувством надежды. Держаться за стену было опасно — нечто шустрое и многоногое продолжало бегать из стороны в сторону.

Тело опустилось на колени и при помощи рук поползло навстречу ниточке света. Взору предстало небольшое арочное окошко, через которое полная луна бросила утопающему свой спасательный круг.

«Спасательный ли?» — подало свой голос сомнение.

Вдалеке послышался долгий протяжный вой. Он, как и любой звук, казался чужим, словно доносился из другой жизни. Но этот звук был мёртвым. Лунная ниточка скользнула на небольшой столик и упала на растаявшую свечу.

С третьей попытки чиркнула и вспыхнула спичка. Загорелось слабое пламя, осветив то, что было поблизости. Кроме столика, у стены стояла металлическая кровать, ничем не покрытая, в углу был умывальник.

Свободная от свечи рука повернула кран. В трубах раздалось журчание, и они выплюнули жидкость. Рука умыла лицо, но вода показалась тяжелее, чем должна была бы быть.

Над раковиной висело зеркало. Толстый слой пыли скрывал от него мир в виде этой небольшой комнатки. Рукав мелькнул в воздухе. В зеркале отразилось перепачканное чем-то алым лицо, которое сразу же отпрянуло назад. Умывающая его рука была по локоть перепачкана алой жидкостью. Из крана бежала кровь.

От тёплого дрожащего дыхания зеркало стало запотевать. Неспешно, словно нехотя, на нём проявилась кривая надпись: «Страх — это лекарство от жизни, приводящее к смерти».

А ниже ещё одна: «Если ты это читаешь — уже слишком поздно… Теперь ты — один из стаи…»