Предисловие
Имена всех персонажей произведения вымышлены. Его герои известны и любимы народом. Отдельные даже стали его избранниками. Сюжет выстроен в строгом соответствии с законом природы: если в одном месте убывает, то в другом прибывает. Нравственным стержнем стала народная мудрость: не всё коту масленица, на всякую сволочь не угодишь.
«Пособие…» — это открытое руководство по защите прав потребителей халявы, посему рассчитано на широкий круг читателей.
Вместо оглавления
Сюжетная линия будет дополняться лирическими отступлениями, а также детективными историями с участием директора частной охранной фирмы, бандитов с их вечными наездами; журналистов, ведущих свои расследования; адвокатов-мошенников и прочих колоритных героев.
Не стоит ожидать от неё стройности, ибо востребованность сыра напрямую связана с пробуждением аппетита, а оное может наступить в любой момент, и не факт, что не будет озвучено щелчком мышеловки.
Герой, от лица которого ведётся повествование, безымянен неспроста: в одно и то же время его присутствие можно заметить как в вашем окружении, так и внутри вас самих. Всё зависит от сорта сыра.
В оглавлении указаны реальные участники событий, получивших бурное развитие в 1998–2004 годах.
«Пособие…» сопровождается многочисленными короткими стишками, любезно предоставленными в распоряжение автора журналистом Григорием Зельмановичем Витковским.
1. Бизнес появляется в нашем городе
Его привозят москвичи: Влад Балтача, Лика и Лиза.
Лиза технично выживает Лику, крутит роман с Владом; тот разводится и, оставив семью в Москве, женится на Лизе. У новоявленной семейной пары рождается ребёнок.
Лиза приобщает к бизнесу своего брата, москвича Матвея, который в конце 2002 года кидает Влада на деньги, пытаясь удержать свои позиции в городе, но Влад призывает на помощь «крышу», и та выдворяет его обидчика в Москву.
Находясь в нашем городе, Матвей заводит несколько романов, один из которых приводит к рождению сына. В Москву новую семью он с собой не берёт.
Имея глубокие еврейские корни, Матвей не упускает возможности «выкроить на кепочку» и начинает подторговывать контрабандными запчастями для иномарок.
2. Бизнес нуждается в юридическом оформлении
Адвокат Николаенко, к которому обращаются за юридической помощью, предлагает создать организационно-правовую модель организации и принимает предложение москвичей её возглавить. Появляются названия новых образований: Общество взаимной поддержки (ОВП) и Фонд.
В период регистрации Фонда из Крыма приезжает гонец Алик, который получает копии учредительных документов. Вся деловая активность, включая приезд гонца, отслеживается, в частности, полковником Метелицей, использующим полный комплекс оперативно-разыскных мероприятий.
Уверенный в том, что в дипломате у Алика находится крупная сумма денег в иностранной валюте, Метелица вместе со своей командой останавливает поезд, устраивает маски-шоу в ресторане «Шахтёр», где в канун Нового года собрались участники ОВП, и задерживает москвичей. Адвокат Николаенко оказывает юридическую помощь задержанным. Неудача, постигшая Метелицу, становится отправной точкой в конфликте между ним и Николаенко и основной причиной, которая приведёт к возбуждению уголовного дела.
3. Ситуация требует крышевания бизнеса
Попытка обеспечить безопасность бизнеса ещё до регистрации Фонда приводит москвичей к директору частной охранной фирмы Дмитрию Сергеевичу. Его участие не отвечает поставленной задаче, а лишь отвлекает значительные денежные средства.
Наезды различных служб во время проведения семинаров Фонда подтверждают необходимость крышевания. Один из инициаторов наезда выходит на Николаенко и произносит крылатую фразу: «У вас три дня. Если мне позвонят, вы — уважаемый человек. Нет — я вас разорву». Звонок сделан, и вопрос решён. Но ненадолго.
4. «Крышу» определяет Влад
Самостоятельный поиск при рьяном участии партнёров по бизнесу приводит к тому, что «крышей» становятся рядовые сотрудники городского и областного управлений, органов прокуратуры, другие добровольные помощники, которые берут деньги, ничего при этом не решая.
5. Бизнес даёт трещину
Принципы работы, предполагаемые зарегистрированным Фондом, не имеют ничего общего с реальным ходом событий — объединяет их лишь документооборот между партнёрами. Благодаря этим документам действия участников бизнеса не могут быть квалифицированы по уголовному законодательству.
Число партнёров, считающих себя обманутыми, растёт. Это становится известно Метелице, и при его участии прокуратура области возбуждает уголовное дело с надуманной фабулой. За ящик клубничной рассады.
Начинается период активного «доения» бизнеса.
6. «Дояры» бизнеса
Ими одновременно или поочерёдно становятся оперуполномоченные областного уголовного розыска, работники прокуратуры, бандиты из «Континента» и другие сограждане.
На возвратах настаивают депутаты, их помощники, адвокаты, представители прессы.
Один из таких эпизодов кладёт начало дружбе между Николаенко и журналистом Витковским.
7. Раскол внутри бизнеса
Подрастая, менеджеры, способные вести бизнес самостоятельно, отделяются и создают подобные, хотя и с меньшим размахом, организации. На этой почве разворачиваются криминальные события в Крыму.
8. Благотворительный фонд (БФ)
Первый год существования Фонда отмечен потоком благотворительности: ремонтируются служебные кабинеты и помещения управлений, прокуратуры; финансируются поездки детских коллективов на фестивали, приобретается оборудование для больниц и детских домов, спонсируются издание книг и их презентации.
Орган регистрации рекомендует учредить Благотворительный фонд (БФ), что соответствовало бы действующему законодательству. Николаенко готовит документы. Первым президентом БФ становится Кузьмич.
Теперь, когда возбуждено уголовное дело (май 1999 года), БФ становится неким буфером между бизнесом и правоохранительными органами, Фондом и блюстителями закона. Кстати, дело прекращают за отсутствием состава преступления, так и не поняв структуры, связей и направлений финансовых потоков.
Позднее президентом БФ по рекомендации Николаенко становится Романов. Когда произойдёт конфликт между Владом и Матвеем, он займёт выжидательную позицию, сделает всё для того, чтобы устранить из бизнеса Николаенко. Офис Фонда будет освобождён, Влад уедет в Москву, и постепенно станет понятно, что всё произошло не без его участия.
Со временем, примерно к концу 2001 года, активность горожан упадёт — и бизнес распространится на соседние области.
Забавным образом он попадёт в город Харьков. Ещё в 1999 году Николаенко установил связь с юристами из Харьковской юридической академии с целью получения независимой экспертной оценки учредительных и других документов Фонда. Те, выполнив работу, оставили у себя копии и открыли в своём городе клуб.
За время работы Фонда появится масса знакомств, контактов, интриг и много ещё чего. Жена Николаенко оставит свою работу и увлечётся казачеством. Там тоже обнаружатся мошенники завидного уровня.
И всякий раз жизнь неизменно будет подтверждать одну истину: нет ничего более привлекательного, чем янтарный сыр с налётом зелени. Но он — в мышеловке. И платить приходится за всё. И не только по своим счетам.
Эта ночь нас окутала сразу,
Будто не было светлого дня.
Я пошёл — и хрустальная ваза
В темноте придавила меня.
(Из непроглядного)
Моё имя… Впрочем, это не имеет значения. Сознательно на риск я пошёл единственный раз в жизни, о чём нисколько не жалею. С тех пор прошло время, забылись имена и лица. Но однажды утром мне позвонили и сказали: «Нам нужны документы, которые находятся у Николаенко». Вначале я не понял, точнее, не вспомнил, кто такой Николаенко, и на всякий случай спросил: «Если вам нужны документы и вы знаете, у кого они находятся, при чём здесь я?» Голос в трубке помолчал, и, как оказалось, после паузы должен был последовать мой положительный ответ. «Кто вы?» — поинтересовался я. Мне пообещали личное знакомство и дали две недели на поиски Николаенко.
Тот этап своей жизни я считал давно завершённым. Причём завершённым успешно. Я вошёл в бизнес, не имея за душой ничего, кроме трёх тысяч долларов. Моя семья выехала за границу, так сказать, на историческую Родину, не позвав меня с собой. Своей добротной еврейской фамилией, доставшейся мне от отца (мама была чистейшей хохлушкой), я рассчитался за квартиру в центре, которую семья согласилась не делить. Тем не менее при внешней безоблачности и даже беспечности в жизни царила полная разруха. Преданность хранил только Лёва. Он почти перебрался ко мне на жительство и считал своим товарищеским долгом забрасывать меня всякими бредовыми идеями. Среди сомнительных предложений появилось и это. «Шо ты теряешь, в конце концов? — сказал он однажды. — Хотя бы попьём на халяву кофе. Да говорят, там ещё и экстази дают». После шумного балагана, в который Лёва меня привёл, на выходе я неожиданно встретил нескольких человек, к которым в другое время надо было бы не иначе как записываться на приём. Я приходил туда ещё несколько раз, прежде чем вместе с распиской вручил Лёве свой вступительный взнос. Дома тот, как честный человек, вернул мне половину своего гонорара, полученного с моего взноса, сказав при этом: «Угощаешь!»
Я всегда знал, что больше, чем смогу взять сам, мне никто не даст. Я взял в десять раз больше, чем вложил. К Николаенко меня привёл всё тот же друг Лёва. Напичкав мою голову разного рода утопиями, он почему-то решил, что в гениальности хотя бы одного проекта я смогу того убедить. Именно благодаря Лёве Николаенко меня и запомнил.
Он терпеливо выслушивал идеи, просматривал бизнес-планы, но гениальные проекты требовали инвестиций, которых не оправдать и за пятнадцать лет. Вскоре наше общение превратилось в своеобразную игру: Николаенко ждал, когда я брошу к нему ходить, а я ждал, когда он меня пошлёт. Хотел чистым быть перед Лёвой. Развязка наступила неожиданно. Однажды Лёва, который разве что не заходил на пару со мной в одну туалетную кабину, заболтался у входа с фотографом. Я поднялся к Николаенко, и тот, пожав мне руку, спросил: «Зачем вам это?»
Он знал всё о моих успехах в бизнесе и неудачах в личной жизни — во всяком случае на тот период — и прежде, чем я что-то объяснил, предложил сам:
— Сейчас придёт Лёва, ведь я не ошибаюсь?
Я кивнул. А он продолжил:
— И мы вместе поднимемся к Шаману Бабаевичу. Уверен, они найдут друг друга.
— Спасибо, — сказал я...
Конец ознакомительного фрагмента
